НИКОЛАЕВ
март-июль 1941

Mobirise themes are based on Bootstrap 3 and Bootstrap 4 - most powerful mobile first framework. Now, even if you're not code-savvy, you can be a part of an exciting growing bootstrap community.

Choose from the large selection of latest pre-made blocks - full-screen intro, bootstrap carousel, content slider, responsive image gallery with lightbox, parallax scrolling, video backgrounds, hamburger menu, sticky header and more.

Sites made with Mobirise are 100% mobile-friendly according the latest Google Test and Google loves those websites (officially)!

Mobirise themes are based on Bootstrap 3 and Bootstrap 4 - most powerful mobile first framework. Now, even if you're not code-savvy, you can be a part of an exciting growing bootstrap community.

Choose from the large selection of latest pre-made blocks - full-screen intro, bootstrap carousel, content slider, responsive image gallery with lightbox, parallax scrolling, video backgrounds, hamburger menu, sticky header and more.

Мирное Время.


   «А. Микоян» являлся одним из серии линейных ледоколов, явившихся развитием идеи С.О. Макарова, заложенной им в знаменитом ледоколе «Ермак» и развитой в самом мощном ледоколе дореволюционной России «Святогор» (с 1927 года – «Красин»).    

   Серия включала в себя 4 единицы:

1. «И. Сталин» (с 1958 года – «Сибирь»). Заложен 23.10.1935 г., спущен 29.04.1937 г. (з-д им. Орджоникидзе, Ленинград), вст. в строй в 1938 г. В 1972 г. выведен из эксплуатации и впоследствии разделан на металл.

2. «Л. Каганович» (с 1958 года – «Адмирал Лазарев»). Заложен в 1935 г. (з-д.им. Марти, Николаев), спущен 14.08.1937 г., вст. в строй 11.01.1939 г. В 1960-х г. выведен из эксплуатации и впоследствии сдан для разделки на металл.

3. «В. Молотов» (с 1958 года – «Адмирал Макаров»). Заложен 17.12.1938 г. (з-д им. Орджоникидзе, Ленинград), спущен 24.04.1941 г. На 22.06.1941 г. техническая готовность составляла 79%. Введен в строй по сокращенной программе и 8.08.1941 г. зачислен в состав КБФ в качестве вспомогательного крейсера. В 1966 г. передан ГДР. В 1967 г. разобран на металл.

4. «А. Микоян» (до 1939 года – «О.Ю. Шмидт»). Заложен в ноябре 1935 г. (з-д им. Марти, Николаев), спущен в 1938 г. Мобилизован 28.06.1941 г. на стадии сдаточных испытаний, вооружен и 26.08.1941 г. вошел в состав ЧФ в качестве вспомогательного крейсера.

   «А. Микоян» строился дольше других ледоколов. В июне 1941 года шли испытания ледокола, проводимые сдаточной командой завода. После чего должны были быть Государственные испытания и приёмка Госкомиссией. Вступление «А.Микояна» в строй планировалось в четвёртом квартале 1941 года, после чего он должен был перейти на Дальний Восток.

Игорь Андреев "Ледокол идет на прорыв"

http://maxpark.com/community/14/content/3204127


Ледокол “А. Микоян” (по состоянию на 1942 г.) - чертеж корабля работы С.М. Сергеева

Источник: "Моделист-Конструктор" 1990, №5, OCR: mkmagazin.almanacwhf.ru
1-- кормовой флагшток, 2. 18 - киповые планки, 3—кормовой кранец, 4 - кнехт, 5 - 76-мм орудия, 6—площадка кормового орудия, 7 20-мм авюматы. 8- буксирная лебедка. 9- вьюшки для тросов. 10- спасательный плотик, 11—компасы, 12--кормовая надстройка, 13—пулеметы, 14—дальномер, 15—спасательные шлюпки, 16, 21, 22, 30—крышки люков угольных ям, 17 световой люк машинного отделения, 18— мусорный рукав, 20— надстройка машинного отделения. 23— световой люк котельного отделения. 24 задняя дымовая труба, 25 -надстройка котельных отделений, 26 - бортовая надстройка, 27 кран грузоподъемностью 3 т, 28 вентиляционный дефлектор, 29—забортный трап, 31 рабочая шлюпка, 32 -передняя дымовая труба, 33- площадка для научных целей, 34 шлюпбалка, 35 — штурманский пеленгатор, 36 - прожектор, 37 - логовая площадка, 38— носовая надстроика, 39, 43- крышки грузовых люков, 40— грузовая стрела, 41—волнолом, 42—брашпиль, 44—стопор якорной цепи, 45 - грузовая стрела для подъема якорей на верхнюю палубу. 46 якоря, 47— площадка носового орудия, 48—фок-мачта, 49- “воронье гнездо”, 50 радиопеленгатор, 51 радиоантенна, 52 грот-мачта, 53 поргик спасательных шлангов, 54 четырехлопастпыи гребной винт, 55 перо руля.


   Команда "Микояна" начала формироваться еще до войны. В марте 1941 года на корабль прибыл Николай Иванович Кузов. Вот его воспоминания о том, каким предстал ему корабль:

"   Это было довольно большое, необычайно громоздкое, массивное и низкобортное водоплавающее сооружение, не отличавшееся ни красотою, ни изяществом своих форм, обводов и линий. Начинаясь своим основанием где-то в чреве корабля, и пройдя затем через его верхнюю палубу, едва ли не прямо из нее, поднялись и вознеслись в высь две его громадные восьмиметровые трубы, на одной из которых, передней, сияя своей ярко надраено медью, красовался мощный гудок-ревун. Сместившись ближе к носу корпуса ледокола и заняв собою немалую площадь всей его верхней палубы, капитально обосновалась на ней, составив с ним его единое целое и вся его трёхъярусная передняя надстройка со всеми разместившимися и в ней, и на ней жилыми и служебными помещениями, роскошную каютою капитана, капитанским мостиком, ходовою, штурманской и радиорубками, каютою и каптёркой боцмана и всем прочим, чему и надлежит быть при сем – спардеками, ботдеками, шлюпбалками, катерами и вельботами на них и с повсеместно соединяющими эти разновысотные надстройки траппами.

   Машинные капы, краны, вентиляционные раструбы, люк грузового трюма, люки угольных бункеров, шпили и брашпили; всякого рода пристройки и надстройки занимали значительную часть его верхней палубы, оставляя на ней совсем немного ее свободной площади. Входы с нее вели по трапам на жилую палубу в помещения размещавшегося в них его немалого экипажа. Венцом конструкторской мысли и несомненным украшением ледокола являлись две его высоченные мачты. Первая одностоечная фок-мачта несла на себе на уровне среза дымовых труб довольно вместительную площадку с установленным на ней мощным прожектором. Много выше нее располагалось на ней же так называемое «воронье гнездо», сиречь наблюдательный пост, с которого отлично и на большие расстояния просматривалось окрест решительно все, что только могло быть обозримо, как пожарному с пожарной каланчи. Еще выше она несла на себе небольшую рею для навеса сигнальных фал и разноцветья флагов на них в особо торжественных случаях. По мачте шла электропроводка на прожектор, буксирные и топовые огни. Вторая двустоечная грот-мачта была несколько ниже передней фок-мачты и верхний ее столбец своим основанием, своею пятою покоился на поперечной площадке для кормового прожектора между двух ее пустотелых стоек. Подвешенная обоими своими концами к самым верхам этих двух мачт, едва ли не под самые их клотики, и соединенная отводом от нее с радиорубкой – высоко над палубой ледокола нависла несшую свою сторожевую службу в эфире постоянно настороженная многолучевая радиоантенна.

   Не ускользнул от моего внимания при беглом наружном осмотре «Микояна» и навешанный на его корму, весьма полезный и даже крайне необходимый при буксировке в притык (носом в корму) массивный плетеный кранец. Вид корабля был весьма своеобразен и впечатляющ. Даже человек, далекий от мореплавания и судостроения, глядя на него мог сразу и безошибочно опознать в нем именно ледокол, а не какое-либо иное судно. И поскольку ледокол – есть ледокол, а не танкер, не пассажирский лайнер, не рыболовный траулер и не прогулочная яхта, то и занимающиеся его проектированием и конструированием конструкторы=-проектировщики озабоченны прежде всего тем, чтобы дать этому судну специального назначения, предназначенному для работы в исключительно тяжелых ледовых условиях, возможно наиболее крепкий корпус и возможно наибольшую мощность его машин, силовых установок, крепость гребных валов, винтов, всего, что сопричастно с этой работой.

   И тут уж не до красоты, не до изящества форм, обводов и линий, которые под час так облагораживают и украшают многие суда иных назначений. Здесь все подчинено насущной необходимости и практической целесообразности. Все паровые ледоколы, и наш «Микоян» в их числе, исключительно тяжелы. К весу их массивных, яйцеобразных, клепанных корпусов добавляется многократно утяжеляющий их громадный вес всего размещенного и в них, и на них: котлов, машин, паропроводов, опреснителей, всевозможных вспомогательных механизмов – всего, чем до предела заполнено их большое, объемное и вместительное чрево. Немалый вес составляет и все размещенное на их верхних палубах. Сюда же следует приплюсовать две тысячи девятьсот тонн угля, принимаемого каждым из них в их бездонные угольные бункера и тысячу двести тонн пресной воды, заливаемой в котлы и во всю систему их питания, а так же восемьдесят тонн пресной воды, особо тщательно проверенной на ее годность к употреблению, принимаемую в совершенно обособленные, со своей системой ее распределения наливные отсеки: для повседневных нужд их многочисленных экипажей. И поэтому нет ничего удивительного в том, что их осадка, сравнимая с осадкой других судов такого же водоизмещения, так же непомерно велика. Ушедшая в пучину вод подводная часть корпуса ледокола, четко обозначенная обрисованной по нему яркой белой ватерлинией, уподобляясь плавающему айсбергу, намного превышает его надводную часть, находящуюся и возвышающуюся над ней. Клинообразный, высоко поднятый над водою и льдом острый форштевень ледокола и обвод самого его корпуса позволяют ему наиболее успешно наползать на лед тяжестью своего массивного корпуса и мощностью своих машин продавливать, взламывать и крушить его, пробиваться через него самому и проводить по пробитой им широкой колее идущие следом за ним суда."


Ледокол "Анастас Микоян" на верфях
https://cont.ws/@oldseaman/1209976

Николай Иванович Кузов стал одинадцатым членом команды.
По его воспоминаниям, до него на корабле уже присутствовали:

   - Капитан: Михаил Никифорович Стрелков. Крупный дородный моряк предпенсионного, а возможно уже и пенсионного возраста. Украшенный золотыми нашивками (галунами) на рукавах и надраенными до солнечного сияния и блеска медными пуговицами, темный форменный пиджак, облегавший его полную грузную фигуру, свидетельствовал о принадлежности его владельца к славной когорте мореходов, а его уже весьма почтенный возраст и крупная , лысеющая голова, на которой покоилась немалого размера такая же форменная фуражка с украшавшим ее золотым крабом и голубым вымпелом на нем, свидетельствовали еще и о том, что обладатель этого роскошного головного убора служит в Главном Управлении Северного Морского Пути, и что в мореходных делах на нем весьма сведущ, имеет в них большой опыт и практику…

- Старший механик: Автоном Львович Федотов (худощавый, среднего роста, несколько сутуловатый и явно невоенной выправки моряк, приветливое лицо и глаза которого излучали одновременно и душевную доброту, и чрезмерную усталость, и озабоченность. Его возраст по моему определению был в переделах тридцати восьми – сорока лет. 

- Третий штурман: Геронтий Сергеевич Малочинский. До войны он исполнял еще и административную должность на корабле.

- Второй механик: Валентин Федорович Донаусов

- Четвертый механик: Виктор Александрович Жиров

- Начальник радиостанции: Вениамин Николаевич Мякишев

- Старшие машинисты: Михаил Александрович Поповичев и Александр Евсеевич Шаповалов

- Старшина 4 котельного отделения Абукин

- Старший трюмный машинист Александр Сергеевич Криштопов


Инженер-капитан Автоном Львович Федотов,
старший механик "Микояна" до и после кругосветки.


Начало Войны.


   Начавшаяся 22 июня война перепутала все мирные планы. Решением Верховного Совета СССР в стране с 00.00 часов началась мобилизация. Но на Чёрном море она началась ещё днём после получения соответствующей телеграммы Наркома ВМФ Н.Г.Кузнецова - "Отмобилизуйте в установленные схемой оргмобразвёртывания 1941г. сроки весь призываемый от гражданских наркоматов судовой состав;..."

   28 июня был мобилизован и «А.Микоян». Вне всяких планов на заводе началось переоборудование его во вспомогательный крейсер. Планировалось использовать его для действий на коммуникациях и обороне побережья от вражеских десантов. Одновременно продолжались наладочные работы и испытания. О довоенных планах пришлось забыть.


   Уже вскоре на достроечный причал , у которого стоял наш «Микоян», въехал состав, доставивший орудия. Выгруженные с платформы на берег они, как на параде, выстроились вдоль его левого борта. Это были дальнобойные, 130-мм орудия в полубашнях, какими о ту пору были вооружены все наши эскадренные миноносцы, канонерские лодки и большинство береговых батарей. Вслед за ними сюда же были доставлены и зенитные орудия разных систем и калибров, «эрликоны» - 76-мм орудия и крупнокалиберные пулеметы. На корабле развернулись работы по его переоборудованию и вооружению.

УШЛИ С КОРАБЛЯ:

   М.Н. Стрелков по причине своего почтенного возраста и высокого служебного положения мобилизации не подлежал. Со дня надень он ожидал приезда нового командира, которому должен был передать корабль. С величайшем недоумением и огорчением узнали мы и о переводе в какую-то армейскую часть нашего «деда» - опытнейшего инженера-механика А. Л. Федотова. Так же были списаны на берег старшие машинисты Попович и Шаповалов и старшина 4-го котельного отделения Абаукин.

МОБИЛИЗОВАНЫ НА СЛУЖБУ, ОСТАЛИСЬ НА КОРАБЛЕ И ПЕРВЫМИ ВОШЛИ В ЭКИПАЖ: 

- В.Ф. Донаусов
- В.А. Жиров
- Г.С. Молочинский
- В.Н. Мякишев
- А.С. Криштопов
- Н.И. Кузов

   В сопровождении выделенного нам командира и соответствующим предписанием из штаба военно-морской базы, мы направились в какое-то дислоцированное в городе флотское воинское подразделение, где и были полностью обмундированы и поставлены на все виды довольствия.  

НОВЫЙ ЭКИПАЖ 

   Вскоре один за другим на корабль стали прибывать и назначенные на него офицеры-командиры боевых частей и служб. Командир БЧ-5 инженер, старший лейтенант Юзеф Миронович Злотник, первый штурман – старший лейтенант Николай Григорьевич Марлян, комиссар корабля старший лейтенант Михаил Иванович Новиков, второй штурман лейтенант Александр Иванович Фаворов и другие офицеры. В экипаж корабля добавились мичманы, старшие и рядовые матросы. Но все это пополнение не составляло еще и половины экипажа, положенного на нем по рангу и штату вспомогательного крейсера.

   Где-то в середине июля прибыл из Севастополя и его новый командир – капитан 2-го ранга Сергей Михайлович Сергеев, бывший до этого назначения командиром дивизиона эскадренных миноносцев. Это был среднего роста, худощавый, подтянутый, с отличной военной выправкой моряк. Даже в том случае, если бы на нем не был бы офицерский мундир, а сугубо штатский костюм, то и тогда под ним было бы совсем не сложно опознать в нем кадрового военного человека. Его возраст, как мы определили, был где-то в пределах тридцати девяти-сорока лет. И хотя сам он о себе ничего не рассказывал, но уже каким-то образом от одного к другому мы узнали о том, что капитан Сергеев был опытным боевым командиром – участником гражданской войны, целого ряда боевых операций, участником боев в Испании. Что за проявленный им героизм, отвагу, мужество и умелое руководство боевыми действиями вверенных ему воинских подразделений, он был награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды и почетным именным оружием, что по тому довоенному времени было крайне редким случаем среди командного состава армии и флота.   

Из воспоминаний Н.И. Кузова

   Передав командование кораблем новому командиру, Михаил Никифорович собрал свои пожитки и отбыл в Москву в распоряжение отдела руководящих кадров ГУСМП за своим новым назначением, на вполне возможно такую же должность капитана ледокола или на какую-либо иную руководящую должность. Перед его отъездом мы накоротке собрались в одной из еще не занятых кают, выпили по прощальной чарке и, пожелав ему хорошего здоровья, благополучия в жизни и успехов в делах, проводили его на поезд, отправляющийся в столицу.

   За напряженным трудом, заботами и хлопотами подошел к концу июль месяц. Наш «Микоян» все еще продолжал стоять у достроечного причала завода – на нем круглосуточно велись всевозможные работы. Орудия уже были на корабле, но до их полной боеготовности было еще не близко. Времени при всех условиях явно не хватало. Еще не оборудованы, не подготовлены определенным образом погреба для боезапасов. Обстановка же в городе была в высшей степени тревожная, напряженная, крайне опасная. Вражеская авиация, бомбившая Одессу и Севастополь, по каким-то соображениям немецкого командования все еще не обрушивала свои бомбовые удары по Николаеву. Видимо, они намеревались сохранить для себя в целости и сохранности два больших находившихся в нем судостроительных завода союзного значения. Но где-то в первых числах августа все же настал и черед Николаева. Бомбардировщики с паучьей свастикой на крыльях и фюзеляжах появились над притихшим настороженным городом на небольшой высоте в десять часов утра ясного, солнечного дня. Не запомнив точно этот день (четвертого или пятого августа), я почему-то хорошо запомнил само время этого налета: видимо, машинально взглянул на часы. Смертоносный груз обрушился на завод и порт со стоявшими в них кораблями, а также на такие важнейшие объекты города, как его тепловая электростанция, железнодорожный узел, портовый элеватор, на предприятия союзного и местного значения и на жилые кварталы. Малочисленная, слабая и беспомощная противовоздушная оборона города оказалась совершенно неподготовленной к отражению этого налета. Бомбили Николаев прямо среди бела дня, совершенно безнаказанно, спокойно, прицельно и на выбор, как на учениях. Мы еще тоже ничем не могли помочь нашей противовоздушной обороне, хотя зенитные орудия уже были установлены на корабле, но еще не подготовлены к открытию из них огня. Не было к ним и снарядов. Не было еще и самих пушкарей, расчетов этих орудий.

   При этом же, первом налете вражеской авиации на Николаев, едва не произошло непоправимое. Сброшенная на наш «Микоян» и летевшая на него со страшным раздирающим мозги и душу омерзительным истошным воем, увесистая, видимо килограммов на 250, авиабомба, на наше счастье ушла несколько вправо от него, от своей намеченной цели. Не попав в «Микоян», она с оглушительным грохотом взорвалась на берегу, недалеко от достроечного причала, разрушив угол корпуса какого-то вблизи расположенного цеха, разворотив и вздыбив рельсы и шпалы пролегавшего возле него участка внутризаводской железной дороги, разбив и раскидав стоящие на ней вагоны и платформы, наделав попутно множество бед: образовав на месте своего падения и взрыва большую вместительную воронку. Она выбросила на поверхность многие кубометры ее слежавшегося, уплотненного грунта. Поднятые вверх и разнесенные окрест мощнейшим взрывом, осколки ее же корпуса, куски разорванных и искореженных рельс, обломки шпал, кирпичи, камни, обрывки каких-то тросов и проводов, пронесясь над кораблем со свистом и воем, попадали в воду далеко за ним, не причинив ему, однако, каких-либо разрушений или серьезных повреждений. На то же наше удивительное счастье и везение не произошло потерь и в нашем личном составе.

   Не встречая на своем пути серьезного сопротивления, армии немецко-румынских войск быстро продвигались по югу Украины, и уже с первых дней наступившего августа месяца вся обстановка в этом регионе осложнилась настолько, что стала для Николаева предельно критической. Судя по всему, Верховное командование не имело ни сил, ни средств для эффективной и долговременной обороны города, и его участь была практически уже предрешена. В силу этого, власти города и командование его местного, немногочисленного гарнизона принимали все меры к тому, чтобы все, что только можно было каким-то образом вывезти, эвакуировать из него в глубь страны, было бы эвакуировано и вывезено. Все, что оказалось невозможным быть эвакуированным и вывезенным из него, было бы взорвано, сожжено и уничтожено. Оставаться в городе далее было слишком рискованно. Обстановка могла сложиться таким образом, что из него можно было не уйти вообще, поэтому командир корабля отдал приказ: «Корабль к походу изготовить!» На вахты в его котельные и машинные отделения вместе с нами, военными моряками, заступили рабочие этого судостроительного завода, работавшие в ходе его строительства на установке и монтаже в нем его котлов, машин, вспомогательных механизмов.

Из воспоминаний Н.И. Кузова

Директива Военному совету Юго-Западного направления от 12 августа 1941
https://ru.wikipedia.org/wiki/Южный_фронт_(1-го_формирования)#cite_note-6
http://nikvesti.com/articles/92537

ФРОНТ НЕ ДЕРЖИТ

   Все и вся стремительно бежит, несется на восток. Все в дыму, сплошной кабак, город Николаев доживает последние дни, все ходят немного обалделые и ошалелые, с настороженным страхом в глазах. При первом рокоте моторов люди испуганно задирают головы к небу и моментально исчезают из поля зрения.

   Чертова немецкая авиация не дает никакой возможности закончить вооружение корабля.

   Странные слухи подтверждаются: колонны немецких танков на разъезде Водопой – это же почти Николаев! А город на дороге на Херсон.

   День и ночь понуро идут отступающие части Красной Армии и убитые горем и страхом измученные беженцы с детьми и поклажей. Гонят скот. Вся эта живая масса кричит и плачет человеческими и звериными голосами. Этот разноголосый хор живых существ покрывается грохотом взрывов.

   Все это хорошо видно нам с мостика.

   Нам нет никакого дела до этого столпотворения. Нет эмоций: у нас свои неотложные задачи и свой долг перед этой бегущей толпой.

   Пока у нас все идет, как надо, мне удается уходить от ударов с воздуха. Корабль не стоит на месте, - насколько возможно, после каждого налета немецкой авиации я меняю место в порту, играю в прятки. 

   Слон мой удивительно послушный, чувствует, подлец, руку своего хозяина.

   Пока такие средства помогают, приобрел я этот маневр в Испании.

   Хорошо, и я собой доволен. Настроение у меня сейчас отличное, бодрое. Рабочие и матросы творят чудеса, работа кипит. Строитель т. Рябцев превзошел себя. И общими усилиями закончили вооружение корабля в два дня, опередили график.

   Душевное спасибо всем.

   Теперь вперед на свободную соленую воду, в море!

 Из дневника капитана корабля, С.М.Сергеева.

    К 5 августа 1941 года, когда немецкие войска буквально были у стен города, судно покинуло заводской причал и направилось на угольную пристань для погрузки угля.

    Команда боевой части четыре, в составе лейтенанта Камаева, автора этих записок, матросов Мякишева, Цымбал, Коваль, Гапоненко, вместе с гражданскими специалистами-монтажниками, сделала все возможное, чтобы обеспечить надежную радиосвязь с командованием Черноморского флота, так как этому судну предстояла особая судьба. При погрузке угля радисты испытывали радиопередатчики и другие радиоустройства и в светлое время не заметили демаскирующих явлений. С наступлением темноты командир корабля капитан второго ранга Сергеев вывел корабль на рейд. Не успели бросить якорь, как послышался гул моторов и там, где раньше стоял наш корабль взметнулись огненные смерчи. Десятки бомб были сброшены фашистами на угольный причал, но корабль уже стоял в полной темноте на рейде.

    Командир принял решение шифром донести об обстановке в штаб флота, находившемуся в Севастополе. И тут оказалось, что выходить в эфир нельзя. Первое нажатие телеграфного ключа выявило мощное свечение разрядов токов высоких частот между изоляторами антенны. Что нужно предпринять? Как избавиться от свечения, которое демаскировало корабль?

    Уменьшить мощность передатчика до минимума не выход. Нас не услышат в Севастополе.

    Командир БЧ/4 лейтенант Камаев доложил командиру корабля о демаскирующем явлении, но тот приказал обеспечить связь при любых условиях.

    Сидим в радиорубке, обсуждаем сложившееся положение, и вдруг в поле зрения одного из нас оказалась станиолевая лента от разобранного конденсатора. А что если отверстия изоляторов заполнить этой лентой. Решили немедленно провести эксперимент. В полной темноте спустили 4-х лучевую антенну, наполнили отверстия станиолью, и вновь подняли ее, установили на место. Запустили передатчик, нажали на ключ. Явление свечения прекратились, но оказалось, что излучения с антенны нет. Высокочастотное излучение замкнулось на антенне-корпусе. Внутренний контур. Где же выход? Решаем количество изоляторов увеличить вдвое. Ближние к лучам отверстия заполнить лентой, остальные оставить полыми.

    Все операции проводились в полной темноте. Эксперимент удался. Сорок минут потребовалось для выполнения всех операций. Отличились матросы Цымбал и Гапоненко. Связь стала устойчивой.

    Наступило утро шестого августа 1941года, и глазам предстало страшное зрелище. На месте, где стоял корабль, полностью разрушен причал, а прилегающая территория изрыта воронками.

 Из воспоминаний Г.М. Гладуша

   Мы уходили из Николаева в ночь с 5 на 6 августа (Николаев был сдан и оккупирован войсками противника 13 августа 1941 года). Мы уходили с уже установленными, но так еще и не подготовленными к стрельбе орудиями, не имея ни снарядов к ним, ни самих расчетов на них. Уходили с целым списком еще незавершенных работ на нем, с еще и наполовину неукомплектованным и не сформированным его экипажем. Уходили так и не пройдя никаких ходовых испытаний его в море и устранении заводом всех выявившихся в ходе него дефектов и недоделок.
   Рекою Южный Буг мы выходили в Днепро-Бугский лиман Черного моря. Ночь была лунная, светлая, ясная и видимость превосходная. Фашистские ассы и на этот раз не оставили нас без своего внимания, одарив на прощание десятком увесистых фугасок. Нам на эти их подарки отвечать было еще решительно нечем.
Из воспоминаний Н.И. Кузова

С кораблем мы вырвались из Николаева в ночь, как из печи огненной. В городе и в порту все клокочет и гремит от звериной сильной бомбежки. Все живое попряталось под землю, оплакивая свою судьбу. Николаев умирал, немец наступал на город.

   Как мне удалось выскочить и пройти по узкой канавке фарватера реки в темноте, и сам диву даюсь. Похоже на то, как в самую последнюю минуту из горящего дома в окно выпрыгивает человек без штанов, и в тот же момент крыша и стропила обрушиваются внутрь.

   Ничего, слава нам, слава моим молодцам. Мы в штанах и лихо сиганули.

   Теперь крейсер в морском просторе — голой рукой не возьмешь!

   Наш мирный лежебока из домашнего животного превратился в боевого слона и стал колючий, как ежик.

   Хотя вид его, скажем просто, грязен, но это пустяк, придем в Севастополе помоем, подкрасим, закрутим усы и будет гусар. То есть приведем его в божий вид, будет он настоящий боевой корабль.

 Из дневника капитана корабля, С.М.Сергеева.

    На подходе к г. Очакову к борту корабля подошел торпедный катер и с него предупредили, что немецкие самолеты сбрасывали мины по фарватеру и нужно быть очень осторожными. В видимости были полузатопленные суда, баржи, кое-где видны только мачты. Зрелище трагичное. Впереди идет траление. На наших глазах один буксир подорвался на мине и затонул через несколько минут. Находившиеся поблизости катера спасали оставшихся в живых членов команды. Малым ходом корабль движется вперед. За штурвалом матрос Рузаков, на мостике командир корабля Сергеев, старший помощник Холин, старший штурман Марлян. С сигнального мостика старшина 2 статьи Полещук докладывает обо всем видимом в поле зрения. Минуем Очаков.

    Армады самолетов с крестами следуют на восток, налетов на караван судов нет. Прошли Днепро-Бугский канал, выходим в открытое море. Вся команда облегченно вздохнула, корабль имеет возможность маневра.

    По радио получен приказ – кораблю "Микоян" следовать в главную базу Черноморского военно-морского флота – СЕВАСТОПОЛЬ. Море спокойно.

 Из воспоминаний Г.М. Гладуша

Немецкий Heinkel He 111 над территорией Николаевского Cудостроительного Завода, август 1941 г.
https://my.mail.ru/community/1939-1945.information/multipost/49040000A7BFC809.html?parent=49040000A7BFC809%3A1437489815&fbclid=IwAR1p7GM9ZleoxmKyKIIXdgVtug-jLYVvv1POYSEpyli46lAS7pSOHcvSkvk

© Copyright 2020 Svetlana Tokareva, Elena Kallo - All Rights Reserved